| [Список альбомов] |
|
 |
|
| Медвежий блюз |  |
| |
Жизнь обернулась лунной стороной медали.
Зима вернулась, разогнав весну и лето.
Уплыли музы в северные дали,
Оставив блюзы на плохих магнитных лентах.
И я читаю только про медведей.
Прикалываю бабочек к обоям.
Бью по гитаре, попадаю по соседям.
И прозябаю здесь изнеженным изгоем.
Я сбился с холода, меня прожгли метели,
Втоптали в снег, как в ватные тиски.
Я спился с голода и, день отканителив,
Гляжу на лампочку и таю от тоски.
Седые скифы в главном угадали, -
Их злые мифы обратились в были.
Уплыли музы в северные дали,
Покинув ВУЗы, серые от пыли.
И я под ногти загоняю струны,
Я острием вожу по острию.
Но даже буквы превратились в руны, -
Мне врут, а я ни Б, ни М не узнаю!
Моя мечта - уйти в леса с волками,
Избегнуть снов, как крысы корабля.
Но мой удел - под кучевыми потолками,
Где в каждой кухне вместо лампочки - петля.
Опять маячит кто-то над гнездом кукушки,
Не прячет глаз и манит чистыми руками.
И я попался, я опять у муз на мушке,
Моя коса нашла на их точильный камень.
И я латаю ладаном набойки,
Я зашиваю латы рыбьими костями.
Мне надоело жить от пайки и до койки!
Я так устал бродить и бредить новостями!
Боль в помощь нам! - Колени бьются к счастью!
Мне звездный ковш плеснет дождем в лицо.
И я примерю на холодное запястье
Свободы космоса сатурново кольцо.
| Города, которых не стало | |
| |
В чужедальние-дальние страны
Путешествуя снова и снова,
На зеленых камнях Ватикана
Я увижу позабытое слово...
И припомню все прошлые жизни,
На которых та же тень отчужденья.
И глаза мои вдруг станут чужими,
Через прошлое вылечив зренье.
Вижу отроков в белых одеждах,
Говорящих со мной на латыни.
И в глазах их любовь и надежда,
Потому что бог еще с ними.
Здесь все знакомо до боли в глазах,
И как будто бы голос
Кричит мне: - Я здесь уже был!
В этих темно-вишневых лесах,
В расписных небесах,
Среди серых камней и могил -
В городах, которых не стало,
В городах, которых не станет,
В городах, которых не стало,
Но которые пока еще с нами.
Постучусь в приоткрытые двери,
За которыми родные мне лица.
Мне откроют, но сперва не поверят,
Что такое могло приключиться.
А поверив, проявят участье
И расспросят о будущим вкратце.
И я налгу им три короба счастья, -
Пусть живут, ничего не боятся.
Здесь все знакомо до боли в глазах,
И как будто бы голос
Кричит мне: - Я здесь уже был!
В этих темно-вишневых лесах,
В расписных небесах,
Среди серых камней и могил -
Среди тех, которых не стало,
Среди тех, которых не станет,
Среди тех, которых не стало,
Но которые по-прежнему с нами.
Очень жаль, но пора возвращаться -
Пробужденье, увы, неизбежно.
А мне бы тоже три короба счастья,
Иль хотя бы наперсток надежды...
Но, путешествуя в дальние страны,
Я пройдусь потайными местами -
Городами, которых не стало,
Где живут те, которых не станет.
Где все знакомо до боли в глазах,
И как будто бы голос
Кричит мне: - Я здесь уже был!
В этих темно-вишневых лесах,
В расписных небесах,
Среди серых камней и могил -
В городах, которых не стало,
В городах, которых не станет,
Среди тех, которых не стало,
Но которые пока еще с нами.
| Романс | |
| |
Вы голодны, мадам? - Кусайте локти.
Смотрите стрекозой на муравья.
Не надо драм, довольно капли дегтя.
Забудьте все. Вы больше - не моя.
Вам холодно, мадам? - Сжигайте письма.
Пусть чувство в них сгорит, как кошкин дом.
Все письма - вздор! На что они сдались вам? -
Одни слова, с ошибками при том.
Вам жаль, мадам? - Так опустите руки,
Не дергайте меня за рукава!
Я знаю сам все каверзные трюки:
Гражданский брак - гражданские права.
Вы на мели, мадам? - Сушите весла.
В гербарий поцелуи и цветы.
Пусть в сердце тлеет негашеная известка,
Но - все к чертям! Вы больше мне не ты!
Вы каетесь, мадам? - Не надо басен!
Не надо песен, писем и статей.
Мой быт без вас так сказочно прекрасен,
Что - выше всех возвышенных идей.
Вам не здоровится, мадам? - Попейте ж яду.
Вы все уже испили, что смогли?
Я знаю сам: Отелло лучше Яго,
Но оба - звенья суть одной петли.
Вы в положении, мадам?.. - Найдите выход.
Какой-нибудь надежный и простой.
И разойдемся без взаимных выгод, -
Вы - как вдова, а я - как холостой.
Идите с богом, и живите долго!
Так долго, чтоб я там не встретил вас...
Коль смерти нет, в забвенье мало толка, -
Забудешь профиль - вспомнится анфас.
Но все, что я оставлю вам в наследство,
Не стоит двух изломанных грошей.
Я - ваша цель, вы для меня - лишь средство
Для достижения изящных миражей.
| Выпадая из окна | |
| |
Выпадая из окна,
Оглядись по сторонам.
Если кто-нибудь внизу,
Есть опасность, что спасут.
Коль душа и тело врозь,
Оторви одно, да брось.
На дорожку посиди -
И лети, лети, лети
До первого солнца, до первой крови,
До первого снега последней любви,
Лети, напевай мелодию боли,
За пазуху неба лети - и живи,
Глотками, слогами, раскатами грома,
Раскрыв парашютом шальную мечту,
Лети, улетай к последнему дому,
Придумывай песни и пой на лету.
Выпадая из окна,
Погляди: кругом весна!
Лед растаял и в лесу
По березам льет слезу.
Улетая в эту даль,
Забери с собой февраль,
А кровинки на ветру
Я в картинки соберу.
По первому следу, по первым лужам,
По первому зову озябшей души -
Лети согревай постылую стужу
И белые рифмы на землю кроши,
Лазоревой стружкой, изящной пеной,
А там облаками - на перекладных,
Лети, распрямляясь басовою веной,
Минорным аккордом - и прямо поддых.
Выпадая из окна,
Вспомни дом, где спит она, -
Спит и видит в полусне
Тень полета на стене.
Зацепившись за балкон,
Опровергни этот сон,
Напоследок посиди -
И лети, лети, лети
По серому дыму, по кухонным сотам,
По сладкому поту румяных ветрил,
За черные трубы, за трос горизонта,
По меди, по стати, по ртути витрин,
По гладкому небу глубокого неба,
По тучам, по птицам - быстрее, чем звук,
Лети-улетай, протаранивай небыль
Осиновым клином раскинутых рук.
Выпадая из окна,
Не забудь, что ты - струна,
Заверши собой аккорд
И лети по курсу норд.
Не оглядывайся зря -
За спиной одна заря.
Улыбнись на посошок
И - руби под корешок!
По стройным верхам, по слоеному низу,
Кривыми шипами по розе ветров,
Лети, получай поднебесную визу -
Сквозь белые стены и стекла домов,
Над муторным лесом, над городом брани,
То кролем, то брасом, то вольной стрелой,
В какие-то близи, в какие-то дали,
По вечной спирали - смертельной петлей...
Приоткрытое окно,
Снег и красное вино.
В дымном небе - терпкий след
И обертки от конфет.
По прибытию души -
Все подробно отпиши.
Буду нужен - позови,
И живи. Живи. Живи.
От первого солнца - до первой крови.
От первого снега - и навсегда.
Живи, изучай географию боли:
Бессонницы-реки и сны-города.
Глотками, веками, раскатами грома,
Как крылья расправив шальную мечту, -
Лети-улетай к последнему дому,
Придумывай песни и пой на лету.
| Заходи... | |
| |
Построив свой дом на пороге Луны,
Живу без часов, без газет и без книг.
Смотрю по ночам прошлогодние сны,
Снотворное звезд положив под язык.
И лишь по утрам, когда лунный дождь
Стучит по стеклу позабытый мотив,
Я осознаю, что все это - ложь.
Но ты заходи...
Слеплю из огней большую свечу,
Повешу над входом портреты друзей.
Порву календарь - и буду жить, как хочу,
Совсем не впрягаясь в напутствия дней.
И мой граммофон, вращая диск лет,
Поет мне о том, что уже позади.
Но я сознаю, что все это бред,
Но ты заходи...
| Когда ты станешь маленьким | |
| |
Когда ты станешь маленьким,
Когда ты станешь крошечным,
Как будто бы игрушечным
И будешь плакать вслух.
По улицам заброшенным
Ты будешь бегать, бедненький
И тыкаться в парадные,
Не узнанный никем.
И будет тебе холодно,
Тоскливо и невесело
И хочется поужинать,
И хочется домой. Ой !
А пока ты велик и доволен судьбой.
Ты лежишь на диване и куришь кальян.
А на кухне жена - для нее ты герой,
Ты уверен в себе, ты ухожен и прян,
Но скоро станешь маленьким,
Но скоро станешь крошечным,
Как будто бы игрушечным,
Как будто никаким.
Не будешь привередничать,
А станешь падать в лужицы
И грязь на глупой рожице
Застынет, как испуг. Пук. Ой!
А пока ты весом и довольно хитер.
Ты уже отсидел, ты уже отлежал.
Добросовестный зять, щедрый брат двух сестер.
И персидский ковер, и черкесский кинжал, слушай..
Но вот как станешь маленьким,
Но вот как станешь крошечным,
Как будто бы игрушечным,
Как будто бы никем.
А все кругом огромные,
Такие, что не высказать,
Такие, что не выказать,
А главное, не взять. Ать!
Ты пока невредим, но ведь только пока.
Все пока при тебе и кураж и гараж,
Но коль скоро ребро променял на рога,
Где гарантия, что все твое не мираж?
А так вот станешь маленьким,
А так вот станешь крошечным,
Как будто бы игрушечным,
И будешь плакать вслух.
И плюнешь на ненужное,
А также и на главное,
А также на заглавное,
А также и на все. Все.
| Пых-Пых | |
| |
Эти рельсы - тебе, эти шпалы - тебе,
Эти рельсы длинною в полмира.
Ты уедешь по ним на планету Тибет
И случайно промчишься мимо.
Мимо времени пик - прямо,
В одиночестве, как королева,
В предпоследнем купе направо,
На откинутой полке слева.
Чух-чух, пых-пых,
Паровоз твой,
Чух-чух, пых-пых...
И колеса - тебе, все колеса - тебе,
Все шестнадцать лихих и быстрых.
Ты уедешь по ним на планету Тибет,
Ты умчишься быстрее, чем выстрел.
Мимо пуганых птиц - в небо,
По кустам, по местам, по травам.
До Полярной звезды - все влево,
А потом до упора вправо.
Чух-чух, пых-пых,
Паровоз твой,
Чух-чух, пых-пых...
А я нажму на ручник, я по шпалам пойду,
Я тебя обогнать успею.
Мы сыграем без них в непростую игру
Под названием "Кто быстрее".
Мимо пыли - без прав и правил,
Красный свет - это не проблема.
Мы сперва поглядим направо,
А потом повернем налево.
Чух-чух, пых-пых,
Паровоз твой,
Чух-чух, пых-пых...
Эти рельсы - тебе, эти шпалы - тебе,
Эти рельсы длинною в полмира.
Ты уедешь по ним на планету Тибет
И случайно промчишься мимо.
Мимо времени треф - упрямо,
В одиночестве, как королева,
В предпоследнем купе направо,
На откинутой полке слева.
Чух-чух, пых-пых,
Паровоз твой,
Чух-чух, пых-пых...
| Carmen Horrendum | |
| |
Бродяга-рыцарь растерял себя на виражах.
Завис под низким потолком в бою после обеда.
И ты с судьбой теперь на "вы" и с правдой на ножах.
Тебя воротит от людей, и каждый день - как день победы.
И застила твое окно
Тупая пелена.
И мельницы тебя давно
Не вдохновляют на
Безумие во имя...
И я смотрю твоими
На все глазами
И сползаю
Постепенно ниже дна.
Но - сходи, Дон Кихот, с ума!
Сойди, Дон Кихот, с ума!
И всем им, всем докажи,
Что их разуму - грош цена!
Украдкою в круговерть
Тебя украдет не смерть, -
Тебя уничтожит жизнь.
А смерть - что тебе она!..
Бродяга-рыцарь расплескал себя по кабакам.
Не приобрел других врагов в ином подлунном сквере,
Где каждый молится собой придуманным богам,
А ты бы рад, да ты придумал ерунду и - не поверил.
И ты с утра готов удрать
В дремучие леса,
Но лестницы тебя опять
Не выпускают за
Домашние границы.
И боли в пояснице
Нас побратали
Крепче стали,
Крепче брани за глаза.
Но - влезай, Робин Гуд, в их сны!
Кромсай, Робин Гуд, их сны!
Стратеги обречены,
Когда в их мыслях - весна!
Ты примешь смерть от тоски,
В лесные попав тиски,
А вовсе не от войны.
А война - что тебе она!..
Бедняга-рыцарь разменял себя по мелочам.
Пустил свой образ по ветру и сдал коня в аренду.
И больше, больше никогда над раной у плеча
Тебе Кармен под хор сирен не пропоет Carmen Horrendum.
И больше не скользить тебе
По спальням при Луне,
Не бить пращею по судьбе,
Не возвращаться, не
Пускаться в авантюры!
Всех сил - на увертюры
Хватило лишь,
Но мы не учли, что
На войне, как на войне...
Но - ищи, Дон Гуан, свое!
Найди, Дон Гуан, свое!
И ей одной посвяти
Последний, посмертный том.
Сквозь сердце прогнав копье,
Ты примешь смерть от нее,
А стоит ли, или нет -
Поймешь как-нибудь потом...
| Ночи без мягких знаков | |
| |
Кухоньки разных размеров и форм.
Взгляд из окна на металлический лес.
Серых бойниц проливной хлороформ.
Белый Луны нищета и блеск...
По батареям,
По батареям
Мыши шуршат, заметая следы.
Я фонарею,
Я фонарею,
Когда по Неве проплывают киты.
Нас уже нет в перспективе окна,
Там лишь будущих солнц канифолевый град.
И снова на бис превращает весна
В твой город решеток мой город оград.
По парапетам,
По парапетам
Пули стучат, отбивая мотив.
Песня допета,
Песня допета, -
Слово вспорхнуло и город притих.
Ночи без мягких знаков,
Глухие мужские ночи.
Как хочется быть,
Как хочется быть
Хоть кем-нибудь, кроме себя!
Поезда в поясах монахов,
Переводы, как многоточья...
Как хочется жить,
Как хочется жить,
Не очень-то сильно любя
Это дело. -
Видимо, что-то случилось со мной...
Шествие дней сквозь распутицу дат.
Жизнь нам в кредит покупает ружье.
На, получай свой фиктивный мандат, -
Стреляй, если хочешь, право твое.
Новые песни,
Но новые песни
Будем писать под прицельным огнем.
Выживем вместе,
Выживем вместе,
Или погибнем и - снова начнем
Ночи без мягких знаков,
Глухие мужские ночи.
Как хочется быть,
Как хочется быть
Хоть кем-нибудь, кроме себя!
Поезда в поясах монахов,
Переводы, как многоточья...
Как хочется жить,
Как хочется жить,
Не очень-то сильно любя
Это дело. -
Видимо, что-то случилось со мной...
| Билль о правах | |
| |
Ты увлекаешься Брюсом Ли,
А я ценю блюзы Ри.
Ты любишь, чтобы стены были в пыли,
А я люблю вешать на пыль календари.
Ты лезешь вон из кожи,
А я смотрю тебе в рот.
И непонятно, кто из нас идиот?
Но - боже мой!-
как мы с тобою
непохожи,
смотри!
Пурпурный серый бархат тебе не к лицу, -
На свадьбу выбери черный цвет.
И в этом свежем виде выйди к венцу,
Стряхнув пыльцу с изящных манжет.
Не трогай скатерть - эти пятна лишь гриль
Из полусонных толченых тел.
Нет, это не паперть, здесь так танцуют кадриль,
Здесь Билль о правах превыше всех дел.
И мы с тобой станцуем им билль о правах,
Заткнув за пояс законодателей мод...
Крапленый пот и пианино в кустах,
Но стоит поменять места,
Зажав уста считать до ста -
До ста... до ста... до ста...
достаточно... цейтнот.
Ты увлекаешься Брюсом Ли,
А я ценю блюзы Ри.
Ты любишь, чтоб пейзажи, чтобы как у Дали,
А я люблю Даля и фонари.
Ты только строишь рожи,
А я в ответ кривлю рот.
И наш союз с тобой - как тот бутерброд.
Но - боже мой! -
Как мы с тобою
Непохожи,
смотри...
| Средневековый Город | |
| |
Средневековый город спит, дрожит измученный гранит
И ночь молчанье хранит под страхом смерти.
Средневековый город спит, унылый тусклый колорит
Вам что-то эхом повторит - ему не верьте.
В библиотеках спят тома, от бочек пухнут закрома
И сходят гении с ума в ночном дозоре.
И усреднив ровнее тьма, мосты, каналы и дома
И капитолий и тюрьма в одном узоре.
Ах эти средние века, где одинакова горька
Судьба портера и райка, вора и принца.
Где весь расчет на дурака, где звезды смотрят свысока
И ни о чем наверняка не сговориться.
Мощеных улиц мишура, крученых лестниц баккара
И небо в сером и сыра его закваска.
Средневековое вчера, невыносимая пора
Здесь все как будто бы игра, ни жизнь, ни сказка.
А завтра будет новый день, тяжелый день, ужасный день
И самый мудрый из людей узнать не вправе
Кому какой предъявит фант страстей и судеб фолиант
Упавший с неба бриллиант в земной оправе.
И вечность дальше потечет, а многоточье не в счет,
На что ей сдался пустячок в конце абзаца?
Не дай вам Бог, не дай вам Черт, не дай вам кто-нибудь еще
На этом месте в это время оказаться.
| Дай мне совет | |
| |
Дай мне совет куда идти, открой мне глаза не заслоняй мне свет.
Дай мне совет, пока мы в пути,
Кто заплатит за дым звоном монет?
Слуховое окно - а за ним чердак -
Кто же знает, что ещё будет со мной?
В этом мире, итак, как всегда, всё не так -
Как всегда - бардак и шёпот мух за спиной.
Если некуда идти - иди на свет,
Если нечего ждать - жди перемен,
Если перемен - по-прежнему нет -
Значит встань с колен - встань с колен.
Если нечего скрывать - заметай следы,
Если не во что стрелять - стреляй в тишину,
Если нечего сжигать - сжигай мосты,
А если некуда плыть - то иди ко дну.
Дай мне совет - как быть теперь,
Когда эта дверь заперта на обед.
Дай мне совет мой ласковый зверь,
Мой "неласковый май", моё "кино", мой "секрет".
Только с ноты "до" и уже не в такт,
Кто же знает что ещё будет потом?
Я не знаю - что, но я знаю - как,
Как хотелось бы мне - а там - хоть потоп.
Если нечего читать - читай слова,
Если некогда спать - спи по ночам,
Если по ночам болит голова -
Значит крепкий чай или палача.
Если нечего делать -сходи с ума,
Если любишь день - доживи до дня,
Если нечего терять - теряйся сама,
А если некого звать - позови меня
И дай мне совет.
| Джин и Тоник | |
| |
Он ревновал ее к дождю
И укрывал джинсовой курткой
Ее июневые кудри,
А зонтик прижимал к локтю.
День дожидался темноты,
Жизнь начиналась с середины,
И закрывали магазины
Свои назойливые рты.
Ветра стояли на своем,
Шатая цепь священнодейства,
И пошлое Адмиралтейство
Сдавало ангела в наем,
Но вместо звезд их берегли
Два добрых духа Джин и Тоник,
И мир, казалось, в них утонет,
Едва дотронувшись земли...
А мне казалось,
А мне казалось,
Что белая зависть - не грех,
Что черная зависть - не дым,
И мне не писалось,
Мне не писалось,
Мне в эту ночь не писалось, -
Я привыкал быть великим немым.
Он ревновал ее к богам
И прятал под мостом от неба,
А голуби просили хлеба
И разбивались за стакан.
И плоть несло, и дух опять
Штормил в девятибальном танце -
От невозможности остаться
До невозможности унять.
И вечер длинных папирос
Линял муниципальным цветом,
И сфинксов он пугал ответом
На каждый каверзный вопрос.
И, видно, не забавы для -
По венам кровь против теченья.
Миг тормозов - развал - схожденье...
И снова - твердая земля.
А мне казалось,
А мне все казалось,
Что белая зависть - не блеф,
Что черная зависть - не дым.
И мне не писалось,
Мне опять не писалось,
Не пелось и не писалось, -
Я стал почти что великим немым...
И отступил девятый вал
И растворил свой сахар в дымке...
К стихам, к Довлатову, к Ордынке
Он вдохновенно ревновал,
Но вместо рифм бежали вслед
Два юных сфинкса Джин и Тоник,
И воздух был упрям и тонок,
Впитав рассеянный рассвет.
| Свидетели | |
| |
Завтра этот вечер станет нашей новой песней.
Завтра этот вечер станет нашим первым утром.
А пока мы делим время, умножаем ночь на двести
И изгибов добавляем с каждой новой камасyтpой.
Если даже рук двух пар нам не хватает для объятий,
Значит чет благоприятен, нечет лишний в нашем деле.
Мы на всем двyхспальном теле не оставим белых пятен,
Поцелуев не оставим, все свое возьмем в постели.
Завтра этот вечер станет нашей страшной тайной.
Завтра место встречи мы сменить сочтем возможным.
Мы сочтем, но не изменим, все изменится фатально,
Ты не будешь осторожной, я не буду осторожным.
Там на том конце вселенной напрягают слух соседи,
Их смешная добродетель заставляет быть на взводе,
Но нашем минном поле даже Бог нам не свидетель,
Только флойды на кассете, только рыбки на комоде.
Завтра этот вечер станет поводом не трусить,
Завтра этот вечер станет поводом остаться,
Мы все мании излечим, мы все тросы перекусим,
И вдвоем на все четыре вдоль семи ветров скитаться.
По запретным коридорам маленьким клещом нательным
Я вползу в твою аптечку и найду к тебе отмычку.
И назло всем командорам и шагам их запредельным
Я зажгу в своей ладони сердца крошечную спичку.
Бейся, воробей, о свой застенок,
Лейся, сладкий мед, на горький улей,
Смейся, тот кто счастье зримым сделал,
Между даром и уделом, между порохом и бурей
Мы...
Там на том конце вселенной напрягают слух соседи,
Их смешная добродетель заставляет быть на взводе,
Но нашем минном поле даже бог нам не свидетель,
Только флойды на кассете, только рыбки на комоде.
Только рыбки на кассете, только флойды на комоде.
| Мелодия непонимания | |
| |
Улицы злые, пустые дома.
Фонари навесные. В каждом окне - город-тюрьма.
Прятаться поздно - там на реке уже плавят мосты.
Люди и звезды спят вдалеке, сушат хвосты.
Дома и машины прижались плотнее друг к другу, друг к другу,
Предчувствуют вьюгу, но им так не хочется здесь околеть.
И я, чтоб не замерзнуть, - по кругу, по кругу, по кругу,
Наполовину голодный, замерзший, умерший на треть...
Мелодия непонимания...
Тяжелые мысли - тяжелый снег...
Не требую ни любви, ни внимания,
Но все же, но все же, но все же - я тоже человек.
(Собаке - собачье...)
Лестницы стынут, ступени скользят.
В промокшую спину - люди плюют, звезды грозят.
И нельзя возвращаться: там, где ты был, уже плавят мосты.
Лишь остается вращаться по ближнему кругу беды.
Разучены танцы, но песни - никто никогда не услышит.
Усталые мысли разбросаны, их не собрать, не согреть.
И я, чтоб не поддаться, все выше, и выше, и выше -
Стремянкою в небо, к утру обреченный сгореть.
Восход неестественно тих
Назло катаклизмам природы,
И те, что на вольных хлебах,
Давно улетели на юг, -
Земная печаль не для них...
Крылатые тени свободы...
Мы встретимся в теплых краях,
В уютных краях чьих-то рук...
Мелодия непонимания...
Тяжелые мысли - тяжелый снег...
Не требую ни любви, ни внимания,
Но все же, но все же, но все же - я тоже человек.
(Медведю - медвежье...)
| Дворники с улицы Леннона | |
| |
В холодных трубах замерзает вода,
В стаканах лед, на подоконниках снег...
Мети метель, мети, пока холода,
Полярную ночь
Прими на ночлег.
Пока ветра в разлив и звезды на вес,
Пока аккорды замерзают в груди,
Мети, метель, мети с надрывам и без,
Крути веселей,
Смелее верти!
Мети, метель, пока не станет теплей,
Буди, метель, буди, пока горячо,
Всех, кто с тобой одних и тех же кровей,
Кто спит на плече
Плечо-о-плечо.
Дворники с улицы имени Леннона
Не боятся ни мороза, ни голода -
Бородатое поколение
Рок-н-ролльного старого города.
От полнолуния до солнечных бурь
Всего семнадцать вдохновений весны.
Мети, метель, мети и брови не хмурь -
Мети в глубину,
Ищи глубины.
Переверни, метель, страницу времен -
Под слоем золота асфальт серебра,
Названий тьма, но маловато имен,
А значит, прости,
А значит, пора
Дворники с улицы имени Леннона
Не боятся ни мороза, ни голода -
Бородатое поколение
Рок-н-ролльного старого города.
Гитары в руки, метла в зубы - и в путь!
Подземным ходом от мороза к весне.
Мети, метель, пока каленая ртуть
Стекает на дно
И тает на дне.
Метель, метель, сдувай золу со столов,
Гляди, рассвет уже, как порох, трещит,
И в тишине уже звучит Слово Слов,
И солнечный шар -
Как солнечный щит!
Дворники с улицы имени Леннона
Не боятся ни мороза, ни голода -
Бородатое поколение
Рок-н-ролльного старого города.
Дворники с улицы имени Леннона
Маршируют на свежую голову -
Легендарное поколение
Рок-н-ролльного честного города.
| Уходя - возвращайся | |
| |
Уходя - возвращайся, всегда и везде,
По студеной воде, по горячим ветрам...
Город будет скучать по твоей доброте,
По твоей красоте и красивым делам,
Город будет всех сравнивать только с тобой,
Город будет всех мерить по меркам твоим, -
Уходя - возвращайся, по льду и рекой...
Допоем, доиграем и договорим.
Уходя - возвращайся, везде и всегда,
Прожигая года, поджигая мосты...
Город будет скучать и встречать поезда,
И ловить в каждой встречной родные черты.
Уходя - возвращайся, созвездьям назло.
Все дороги - узлом, но выводят - к тебе!
Город будет все стрелы проверять на излом
И искать твою звонкость в любой тетиве.
Уходя - возвращайся, везде и всегда,
Если будет беда и если будет успех...
Пусть открыты тебе всей земли города,
Но мой маленький город - уютнее всех.
Уходя - возвращайся, всегда и везде,
По студеной воде, по горячим ветрам...
Город будет скучать по твоей доброте,
По твоей красоте и красивым делам...
|
 |