| [Список альбомов] |
|
 |
|
Фотограф: Дмитрий Кощеев
Звукооператоры: Сергей Григорьев и Павел Пашкевич
Запись сделана в Зале лектория Ленинградского Зоопарка
| Телеграфный блюз |  |
| |
Пришли мне телеграмму в две строки -
Я сделаю ее своей настольной книгой
И буду часто перечитывать и, вникнув,
Переведу на все земные языки.
А, впрочем, хватит и одной строки -
Лишь только Имя, Дата, Город и Созвездье,
И в этой телеграмме буду весь я,
Открытый линиям твоей руки.
Напой мне проводами свой мотив -
Пусть иней слов растопит звуков пламя,
Расставь акценты строго между нами,
На пару тактов расстоянье сократив.
По пульсу, по приметам, по ветрам
Ты передай мне эти паузы и ноты,
И, может быть, преодолев длинноты,
Мы обойдемся впредь без телеграмм.
Наполни содержаньем тишину -
Внуши мне что-нибудь на расстоянии,
И я, земной, проникнув в это состоянье,
В твой космос на мгновенье загляну.
А на постскриптум - каплю немоты,
Блюз из понятных только нам тире и точек,
И тот почтовый скромный синенький квиточек
Спасет меня от вечной немоты.
| Просто помни | |
| |
Просто помни:
Однажды жили
Кони пони.
Они дружили
И ходили по кругу
В связке,
И шептали друг другу
Сказки
Про простые-простые вещи -
Про погоду и про здоровье.
Просто так им ходилось легче,
Просто так им жилось меньшей кровью.
Просто поняли пони это,
Просто поняли и - ходили.
Просто помни:
Однажды жили
Кони
яблочного
расцвета.
| Carmen Horrendum | |
| |
Бродяга-рыцарь растерял себя на виражах.
Завис под низким потолком в бою после обеда.
И ты с судьбой теперь на "вы" и с правдой на ножах.
Тебя воротит от людей, и каждый день - как день победы.
И застила твое окно
Тупая пелена.
И мельницы тебя давно
Не вдохновляют на
Безумие во имя...
И я смотрю твоими
На все глазами
И сползаю
Постепенно ниже дна.
Но - сходи, Дон Кихот, с ума!
Сойди, Дон Кихот, с ума!
И всем им, всем докажи,
Что их разуму - грош цена!
Украдкою в круговерть
Тебя украдет не смерть, -
Тебя уничтожит жизнь.
А смерть - что тебе она!..
Бродяга-рыцарь расплескал себя по кабакам.
Не приобрел других врагов в ином подлунном сквере,
Где каждый молится собой придуманным богам,
А ты бы рад, да ты придумал ерунду и - не поверил.
И ты с утра готов удрать
В дремучие леса,
Но лестницы тебя опять
Не выпускают за
Домашние границы.
И боли в пояснице
Нас побратали
Крепче стали,
Крепче брани за глаза.
Но - влезай, Робин Гуд, в их сны!
Кромсай, Робин Гуд, их сны!
Стратеги обречены,
Когда в их мыслях - весна!
Ты примешь смерть от тоски,
В лесные попав тиски,
А вовсе не от войны.
А война - что тебе она!..
Бедняга-рыцарь разменял себя по мелочам.
Пустил свой образ по ветру и сдал коня в аренду.
И больше, больше никогда над раной у плеча
Тебе Кармен под хор сирен не пропоет Carmen Horrendum.
И больше не скользить тебе
По спальням при Луне,
Не бить пращею по судьбе,
Не возвращаться, не
Пускаться в авантюры!
Всех сил - на увертюры
Хватило лишь,
Но мы не учли, что
На войне, как на войне...
Но - ищи, Дон Гуан, свое!
Найди, Дон Гуан, свое!
И ей одной посвяти
Последний, посмертный том.
Сквозь сердце прогнав копье,
Ты примешь смерть от нее,
А стоит ли, или нет -
Поймешь как-нибудь потом...
| Билль о правах | |
| |
Ты увлекаешься Брюсом Ли,
А я ценю блюзы Ри.
Ты любишь, чтобы стены были в пыли,
А я люблю вешать на пыль календари.
Ты лезешь вон из кожи,
А я смотрю тебе в рот.
И непонятно, кто из нас идиот?
Но - боже мой!-
как мы с тобою
непохожи,
смотри!
Пурпурный серый бархат тебе не к лицу, -
На свадьбу выбери черный цвет.
И в этом свежем виде выйди к венцу,
Стряхнув пыльцу с изящных манжет.
Не трогай скатерть - эти пятна лишь гриль
Из полусонных толченых тел.
Нет, это не паперть, здесь так танцуют кадриль,
Здесь Билль о правах превыше всех дел.
И мы с тобой станцуем им билль о правах,
Заткнув за пояс законодателей мод...
Крапленый пот и пианино в кустах,
Но стоит поменять места,
Зажав уста считать до ста -
До ста... до ста... до ста...
достаточно... цейтнот.
Ты увлекаешься Брюсом Ли,
А я ценю блюзы Ри.
Ты любишь, чтоб пейзажи, чтобы как у Дали,
А я люблю Даля и фонари.
Ты только строишь рожи,
А я в ответ кривлю рот.
И наш союз с тобой - как тот бутерброд.
Но - боже мой! -
Как мы с тобою
Непохожи,
смотри...
| Зимняя муха | |
| |
Первая кровь - весною. Вторая кровь - летом.
Новая кровь - осень. Чай с молоком - зима...
Я мог бы быть кем угодно, я мог бы считаться поэтом,
Но мое сердценебиенье низводит тебя до ума.
Я, наверное, только немногим способен сознаться во многом,
Но те, кто умеет слушать, не умеют дышать - увы!
А я мог бы быть даже магом, я мог бы быть даже богом,
Но твоя коленонепреклонность мешает мне стать таковым.
Бери меня сильным,
Веди меня, бей.
Укусом осиным,
Изысканным вкусом трагических фей
Развей меня по ветру,
Чтоб поровну было воды и огня.
Ищи меня по утру,
Заставь меня быть, образумь меня!
Атеизм начинается ночью, - ведь ночи созданы не для спящих.
То, что делает меня сильным, однажды подсунет мне ту,
Что лишит меня права быть первым, но, даже ради всех мне в рот смотрящих,
Я единственный в своем Аде, триединый в своем Аду.
Ведь, если резать, то - по живому,
Если плакать, то - по живому.
По маршруту по дождевому
До ноябрьских скользких ночей.
Я теряю приверженность к Богу,
Я теряю привязанность к дому.
Опровергни мою аксиому -
Докажи, что я снова ничей.
И веди меня дальше,
Бросай меня в жизнь.
Без гнева, без фальши
Разгневанно смейся, изящно фальшивь!
Души меня мороком,
Чтоб плавились воды и таял огонь,
Туши меня порохом,
Гашеною известью падай в ладонь...
Убиваю надежду первой, чтоб не мучиться слишком долго,
Но какая-то зимняя муха прямо в ухо вливает мне свет.
В бестолковости нету смысла и в бессмыслице мало толка, -
Так и сводит мое постоЯНство постоИНЬство твое на нет.
Бери меня сильным,
Веди меня, бей.
Укусом осиным,
Изысканным вкусом трагических фей
Развей меня по ветру,
Чтоб поровну было воды и огня.
Ищи меня поутру,
Заставь меня быть, образумь меня!
| Когда ты станешь маленьким | |
| |
Когда ты станешь маленьким,
Когда ты станешь крошечным,
Как будто бы игрушечным
И будешь плакать вслух.
По улицам заброшенным
Ты будешь бегать, бедненький
И тыкаться в парадные,
Неузнанный никем.
И будет тебе холодно,
Тоскливо и невесело
И хочется поужинать,
И хочется домой. Ой !
А пока ты велик и доволен судьбой.
Ты лежишь на диване и куришь кальян.
А на кухне жена - для нее ты герой,
Ты уверен в себе, ты ухожен и прян,
Но скоро станешь маленьким,
Но скоро станешь крошечным,
Как будто бы игрушечным,
Как будто никаким.
Не будешь привередничать,
А станешь падать в лужицы
И грязь на глупой рожице
Застынет, как испуг. Пук. Ой!
А пока ты весом и довольно хитер.
Ты уже отсидел, ты уже отлежал.
Добросовестный зять, щедрый брат двух сестер.
И персидский ковер, и черкесский кинжал, слушай..
Но вот как станешь маленьким,
Но вот как станешь крошечным,
Как будто бы игрушечным,
Как будто бы никем.
А все кругом огромные,
Такие, что не высказать,
Такие, что не выказать,
А главное, не взять. Ать!
Ты пока невредим, но ведь только пока.
Все пока при тебе и кураж и гараж,
Но коль скоро ребро променял на рога,
Где гарантия, что все твое не мираж?
А так вот станешь маленьким,
А так вот станешь крошечным,
Как будто бы игрушечным,
И будешь плакать вслух.
И плюнешь на ненужное,
А также и на главное,
А также на заглавное,
А также и на все. Все.
| Беспределица | |
| |
Беспределица мать, что в метелицу плеть,
Только ребра ломать, только в кости звенеть.
Только ждать у ворот беспризорных гостей,
Только в солнцеворот плуг менять на кистень.
Винной лужей зима, караваем сарай,
В чевенгуровом поле кромешная синь.
Отсыпайся, Фома, только не умирай,
Только бешенной волей случайно не сгинь.
Нынче в небе дыра, нынче тьма - таракань
Как помойные чайки слетелась в дыру.
Приготовся, пора, лучше встать в эту рань,
Чтоб успеть до начала пожить на миру.
То не просто чума, то не просто костры,
То не просто удушье, как перед грозой.
Просыпайся, Фома, видишь зубы остры,
Видишь воет и кружит, сверкая косой
Позолоченный век золоченой орды,
Дождевые червовые твари-тузы.
Из-под виевых век, краснозовые рты,
Придержи их, хотя бы до первой росы.
Птица-фенька, снегирь, дрозд и третий петух,
Зверь-пустынник и волок помогут тебе.
Размахнись во всю ширь, разойдись во весь дух
И метнись в лок, где ворок топорщит хребет.
Мы поможем тебе, мы прикроем тебя,
Мы уйдем партизанить в густые леса.
Мы крепчали в борьбе, мы теряли любя,
Мы забыли, Фома, как творить чудеса.
| Джин и Тоник | |
| |
Он ревновал ее к дождю
И укрывал джинсовой курткой
Ее июневые кудри,
А зонтик прижимал к локтю.
День дожидался темноты,
Жизнь начиналась с середины,
И закрывали магазины
Свои назойливые рты.
Ветра стояли на своем,
Шатая цепь священнодейства,
И пошлое Адмиралтейство
Сдавало ангела в наем,
Но вместо звезд их берегли
Два добрых духа Джин и Тоник,
И мир, казалось, в них утонет,
Едва дотронувшись земли...
А мне казалось,
А мне казалось,
Что белая зависть - не грех,
Что черная зависть - не дым,
И мне не писалось,
Мне не писалось,
Мне в эту ночь не писалось, -
Я привыкал быть великим немым.
Он ревновал ее к богам
И прятал под мостом от неба,
А голуби просили хлеба
И разбивались за стакан.
И плоть несло, и дух опять
Штормил в девятибальном танце -
От невозможности остаться
До невозможности унять.
И вечер длинных папирос
Линял муниципальным цветом,
И сфинксов он пугал ответом
На каждый каверзный вопрос.
И, видно, не забавы для -
По венам кровь против теченья.
Миг тормозов - развал - схожденье...
И снова - твердая земля.
А мне казалось,
А мне все казалось,
Что белая зависть - не блеф,
Что черная зависть - не дым.
И мне не писалось,
Мне опять не писалось,
Не пелось и не писалось, -
Я стал почти что великим немым...
И отступил девятый вал
И растворил свой сахар в дымке...
К стихам, к Довлатову, к Ордынке
Он вдохновенно ревновал,
Но вместо рифм бежали вслед
Два юных сфинкса Джин и Тоник,
И воздух был упрям и тонок,
Впитав рассеянный рассвет.
| Пых-Пых | |
| |
Эти рельсы - тебе, эти шпалы - тебе,
Эти рельсы длинною в полмира.
Ты уедешь по ним на планету Тибет
И случайно промчишься мимо.
Мимо времени пик - прямо,
В одиночестве, как королева,
В предпоследнем купе направо,
На откинутой полке слева.
Чух-чух, пых-пых,
Паровоз твой,
Чух-чух, пых-пых...
И колеса - тебе, все колоеса - тебе,
Все шестнадцать лихих и быстрых.
Ты уедешь по ним на планету Тибет,
Ты умчишься быстрее, чем выстрел.
Мимо пуганых птиц - в небо,
По кустам, по местам, по травам.
До Полярной звезды - все влево,
А потом до упора вправо.
Чух-чух, пых-пых,
Паровоз твой,
Чух-чух, пых-пых...
А я нажму на ручник, я по шпалам пойду,
Я тебя обогнать успею.
Мы сыграем без них в непростую игру
Под названием "Кто быстрее".
Мимо пыли - без прав и правил,
Красный свет - это не проблема.
Мы сперва поглядим направо,
А потом повернем налево.
Чух-чух, пых-пых,
Паровоз твой,
Чух-чух, пых-пых...
Эти рельсы - тебе, эти шпалы- тебе,
Эти рельсы длинною в полмира.
Ты уедешь по ним на планету Тибет
И случайно промчишься мимо.
Мимо времени треф - упрямо,
В одиночестве, как королева,
В предпоследнем купе направо,
На откинутой полке слева.
Чух-чух, пых-пых,
Паровоз твой,
Чух-чух, пых-пых...
| Уходя - возвращайся | |
| |
Уходя - возвращайся, всегда и везде,
По студеной воде, по горячим ветрам...
Город будет скучать по твоей доброте,
По твоей красоте и красивым делам,
Город будет всех сравнивать только с тобой,
Город будет всех мерить по меркам твоим, -
Уходя - возвращайся, по льду и рекой...
Допоем, доиграем и договорим.
Уходя - возвращайся, везде и всегда,
Прожигая года, поджигая мосты...
Город будет скучать и встречать поезда,
И ловить в каждой встречной родные черты.
Уходя - возвращайся, созвездьям назло.
Все дороги - узлом, но выводят - к тебе!
Город будет все стрелы проверять на излом
И искать твою звонкость в любой тетиве.
Уходя - возвращайся, везде и всегда,
Если будет беда и если будет успех...
Пусть открыты тебе всей земли города,
Но мой маленький город - уютнее всех.
Уходя - возвращайся, всегда и везде,
По студеной воде, по горячим ветрам...
Город будет скучать по твоей доброте,
По твоей красоте и красивым делам...
| Города, которых не стало | |
| |
В чужедальние-дальние страны
Путешествуя снова и снова,
На зеленых камнях Ватикана
Я увижу позабытое слово...
И припомню все прошлые жизни,
На которых та же тень отчужденья.
И глаза мои вдруг станут чужими,
Через прошлое вылечив зренье.
Вижу отроков в белых одеждах,
Говорящих со мной на латыни.
И в глазах их любовь и надежда,
Потому что бог еще с ними.
Здесь все знакомо до боли в глазах,
И как будто бы голос
Кричит мне: - Я здесь уже был!
В этих темно-вишневых лесах,
В расписных небесах,
Среди серых камней и могил -
В городах, которых не стало,
В городах, которых не станет,
В городах, которых не стало,
Но которые пока еще с нами.
Постучусь в приоткрытые двери,
За которыми родные мне лица.
Мне откроют, но сперва не поверят,
Что такое могло приключиться.
А поверив, проявят участье
И расспросят о будущим вкратце.
И я налгу им три короба счастья, -
Пусть живут, ничего не боятся.
Здесь все знакомо до боли в глазах,
И как будто бы голос
Кричит мне: - Я здесь уже был!
В этих темно-вишневых лесах,
В расписных небесах,
Среди серых камней и могил -
Среди тех, которых не стало,
Среди тех, которых не станет,
Среди тех, которых не стало,
Но которые по-прежнему с нами.
Очень жаль, но пора возвращаться -
Пробужденье, увы, неизбежно.
А мне бы тоже три короба счастья,
Иль хотя бы наперсток надежды...
Но, путешествуя в дальние страны,
Я пройдусь потайными местами -
Городами, которых не стало,
Где живут те, которых не станет.
Где все знакомо до боли в глазах,
И как будто бы голос
Кричит мне: - Я здесь уже был!
В этих темно-вишневых лесах,
В расписных небесах,
Среди серых камней и могил -
В городах, которых не стало,
В городах, которых не станет,
Среди тех, которых не стало,
Но которые пока еще с нами.
| Идущий рядом | |
| |
Идущий сбоку,
Охраняющий место в груди,
Успеем к сроку,
Ты только не суетись,
Ты только помни,
Что там за спиною - черта.
Твои ладони
Для меня - нужнее щита.
Идущий рядом,
Я твой предчувствую пульс,
Одним снарядом
Пусть нас накроет, пусть
Одним нажимом
Пусть звезды нас втопчут во рвы,
Но мы будем живы, -
Звезды будут мертвы.
Идущий сбоку - плечо-в-плечо.
Идущий рядом - глаза-в-глаза.
Отлично знающий, что по чем,
Но не доверяющий тормозам.
Идущий долго
Параллельно гиенам в крови,
По чувству долга
Почти что равный любви,
По чувству ритма
Превосходящий дожди.
Прости, что рифма
Заставляет сказать: почти.
Идущий сбоку - плечо-в-плечо.
Идущий рядом - глаза-в-глаза.
Отлично знающий, что по чем,
Но не доверяющий тормозам.
Идущий вместе -
Локоть-к-локтю, лоб-в-лоб -
Полями мести,
Фронтами измен и злоб,
Стреляющий светом,
Подымающий грязь к небесам, -
Моим ответом
На тебя - пусть буду я сам.
Идущий столько
Лунных суток в прямую тень,
Не понятый толком
И третью из тех людей,
Что рыщут следом
И в восторгах брызжут слюной,
Кто был так предан,
Что уснул за твоею спиной!
Идущий сбоку - плечо-в-плечо.
Идущий рядом - глаза-в-глаза.
Отлично знающий, что по чем,
Но не доверяющий тормозам.
Идущий сбоку,
Причитающий сверху вниз,
Поспеем к сроку,
Ты только не задохнись,
Ты только помни,
Что там за спиною - тщета.
Твои ладони
Для меня - надежней щита.
Идущий сбоку - плечо-в-плечо.
Идущий рядом - глаза-в-глаза.
Отлично знающий, что по чем,
Но не доверяющий тормозам.
| Иждивенческая Баллада | |
| |
Я лежал на диване, я смотрел телевизор и сны,
Я рассчитывал белым по белому на потолке.
И пока перспективы были мне не очень ясны,
Я сам рисовал себе линии на руке.
Я попробовал встать - и встал, но не с той ноги.
Я попробовал взять - и взял, но не той рукой.
И пока надо мной потешались друзья и враги,
Я в уме для себя уравнял суицид и покой.
И хотел бы покинуть свой странноприимный дом,
Где на шесть черных зим - всего лишь одна свеча,
Но - я никогда не хотел жить честным трудом,
Покуда в чести у людей лишь труды палача!
И тогда чей-то голос сказал мне: "Иди и пой."
И я пою, - ведь закончить - гораздо трудней, чем начать.
А поначалу я даже не знал, что песни - как бой,
И равносильно предательству было бы замолчать.
И когда я запел, я почувствовал: смерти нет.
И лишь бессмертие в смертных рождает предсмертный страх.
И мне приснилась волшебная птица, несущая свет
И я почувствовал силу в голосе и в руках.
И я выбросил мусор, а остатки поставил на кон,
Я дал третий звонок и повесил на стенку ружье,
А после этого стал за версту обходить закон -
Я вне закона, пока в законе ворьё!
И я пробовал петь, не различая нот,
Я брал аккорды на ощупь, а чаще - совсем не брал,
Но моя птица, мой свет и мой голос сказали: "Вперед!"
Мол: наплевать на условности , главной, чтобы не врал!
И я мог бы соврать, но меня уберег Господь,
И все, что было прямым, тут же сомкнулось углом.
И кто-то снизу хотел мне подсунуть новую плоть,
Но ограничился новой кровью и битым стеклом.
И, когда я пою, я предчувствую вновь и вновь,
Как желанье солгать сводит мой голос к нулю, -
И я тот час же забываю это странное слово Любовь,
Особенно, когда чувствую, что люблю.
| Песня Попроще | |
| |
Сочинить бы песню попроще
Да и спеть бы ее потише,
Где-нибудь во бору или в роще,
Где ее никто не услышит.
Сочинить бы песню потише,
Да и спеть бы ее попроще
Чтоб никто не прочел бы афиши
Иль прочел в афише лишь прочерк.
Сочинить бы песню без смысла
Да и спеть бы ее без толка
Чтоб она в ушах не зависла
Иль зависла бы но ненадолго
Сочинить бы песню похуже
Да и спеть бы ее неважно
Чтобы сесть с этой песней в лужу
Плюнуть в зал и уйти отважно.
| Свидетели | |
| |
Завтра этот вечер станет нашей новой песней.
Завтра этот вечер станет нашим первым утром.
А пока мы делим время, умножаем ночь на двести
И изгибов добавляем с каждой новой камасyтpой.
Если даже рук двух пар нам не хватает для объятий,
Значит чет благоприятен, нечет лишний в нашем деле.
Мы на всем двyхспальном теле не оставим белых пятен,
Поцелуев не оставим, все свое возьмем в постели.
Завтра этот вечер станет нашей страшной тайной.
Завтра место встречи мы сменить сочтем возможным.
Мы сочтем, но не изменим, все изменится фатально,
Ты не будешь осторожной, я не буду осторожным.
Там на том конце вселенной напрягают слух соседи,
Их смешная добродетель заставляет быть на взводе,
Но нашем минном поле даже Бог нам не свидетель,
Только флойды на кассете, только рыбки на комоде.
Завтра этот вечер станет поводом не трусить,
Завтра этот вечер станет поводом остаться,
Мы все мании излечим, мы все тросы перекусим,
И вдвоем на все четыре вдоль семи ветров скитаться.
По запретным коридорам маленьким клещом нательным
Я вползу в твою аптечку и найду к тебе отмычку.
И назло всем командорам и шагам их запредельным
Я зажгу в своей ладони сердца крошечную спичку.
Бейся, воробей, о свой застенок,
Лейся, сладкий мед, на горький улей,
Смейся, тот кто счастье зримым сделал,
Между даром и уделом, между порохом и бурей
Мы...
Там на том конце вселенной напрягают слух соседи,
Их смешная добродетель заставляет быть на взводе,
Но нашем минном поле даже бог нам не свидетель,
Только флойды на кассете, только рыбки на комоде.
Только рыбки на кассете, только флойды на комоде.
| Романс | |
| |
Вы голодны, мадам? - Кусайте локти.
Смотрите стрекозой на муравья.
Не надо драм, довольно капли дегтя.
Забудьте все. Вы больше - не моя.
Вам холодно, мадам? - Сжигайте письма.
Пусть чувство в них сгорит, как кошкин дом.
Все письма - вздор! На что они сдались вам? -
Одни слова, с ошибками при том.
Вам жаль, мадам? - Так опустите руки,
Не дергайте меня за рукава!
Я знаю сам все каверзные трюки:
Гражданский брак - гражданские права.
Вы на мели, мадам? - Сушите весла.
В гербарий поцелуи и цветы.
Пусть в сердце тлеет негашеная известка,
Но - все к чертям! Вы больше мне не ты!
Вы каетесь, мадам? - Не надо басен!
Не надо песен, писем и статей.
Мой быт без вас так сказочно прекрасен,
Что - выше всех возвышенных идей.
Вам не здоровится, мадам? - Попейте ж яду.
Вы все уже испили, что смогли?
Я знаю сам: Отелло лучше Яго,
Но оба - звенья суть одной петли.
Вы в положении, мадам ?.. - Найдите выход.
Какой-нибудь надежный и простой.
И разойдемся без взаимных выгод, -
Вы - как вдова, а я - как холостой.
Идите с богом, и живите долго!
Так долго, чтоб я там не встретил вас...
Коль смерти нет, в забвеньи мало толка, -
Забудешь профиль - вспомнится анфас.
Но все, что я оставлю вам в наследство,
Не стоит двух изломанных грошей.
Я - ваша цель, вы для меня - лишь средство
Для достижения изящных миражей.
| Выпадая из окна | |
| |
Выпадая из окна,
Оглядись по сторонам.
Если кто-нибудь внизу,
Есть опасность, что спасут.
Коль душа и тело врозь,
Оторви одно, да брось.
На дорожку посиди -
И лети, лети, лети
До первого солнца, до первой крови,
До первого снега последней любви,
Лети, напевай мелодию боли,
За пазуху неба лети - и живи,
Глотками, слогами, раскатами грома,
Раскрыв парашютом шальную мечту,
Лети, улетай к последнему дому,
Придумывай песни и пой на лету.
Выпадая из окна,
Погляди: кругом весна!
Лед растаял и в лесу
По березам льет слезу.
Улетая в эту даль,
Забери с собой февраль,
А кровинки на ветру
Я в картинки соберу.
По первому следу, по первым лужам,
По первому зову озябшей души -
Лети согревай постылую стужу
И белые рифмы на землю кроши,
Лазоревой стружкой, изящной пеной,
А там облаками - на перекладных,
Лети, распрямляясь басовою веной,
Минорным аккордом - и прямо поддых.
Выпадая из окна,
Вспомни дом, где спит она, -
Спит и видит в полусне
Тень полета на стене.
Зацепившись за балкон,
Опровергни этот сон,
Напоследок посиди -
И лети, лети, лети
По серому дыму, по кухонным сотам,
По сладкому поту румяных ветрил,
За черные трубы, за трос горизонта,
По меди, по стати, по ртути витрин,
По гладкому небу глубокого неба,
По тучам, по птицам - быстрее, чем звук,
Лети-улетай, протаранивай небыль
Осиновым клином раскинутых рук.
Выпадая из окна,
Не забудь, что ты - струна,
Заверши собой аккорд
И лети по курсу норд.
Не оглядывайся зря -
За спиной одна заря.
Улыбнись на посошок
И - руби под корешок!
По стройным верхам, по слоеному низу,
Кривыми шипами по розе ветров,
Лети, получай поднебесную визу -
Сквозь белые стены и стекла домов,
Над муторным лесом, над городом брани,
То кролем, то брасом, то вольной стрелой,
В какие-то близи, в какие-то дали,
По вечной спирали - смертельной петлей...
Приоткрытое окно,
Снег и красное вино.
В дымном небе - терпкий след
И обертки от конфет.
По прибытию души -
Все подробно отпиши.
Буду нужен - позови,
И живи. Живи. Живи.
От первого солнца - до первой крови.
От первого снега - и навсегда.
Живи, изучай географию боли:
Бессонницы-реки и сны-города.
Глотками, веками, раскатами грома,
Как крылья расправив шальную мечту, -
Лети-улетай к последнему дому,
Придумывай песни и пой на лету.
| Заходи... | |
| |
Построив свой дом на пороге Луны,
Живу без часов, без газет и без книг.
Смотрю по ночам прошлогодние сны,
Снотворное звезд положив под язык.
И лишь по утрам, когда лунный дождь
Стучит по стеклу позабытый мотив,
Я осознаю, что все это - ложь.
Но ты заходи...
Слеплю из огней большую свечу,
Повешу над входом портреты друзей.
Порву календарь - и буду жить, как хочу,
Совсем не впрягаясь в напутствия дней.
И мой граммофон, вращая диск лет,
Поет мне о том, что уже позади.
Но я сознаю, что все это бред,
Но ты заходи...
|
 |