| [Библиотека] |
|
Константин Арбенин — солист группы “Зимовье Зверей”, образовавшейся летом 1995 года в Санкт-Петербурге. Именно культурно-географическая принадлежность определяет ее стиль, ее эстетическую ценность. Бережное отношение к слову — качество, присущее многим коллективам питерской школы. “Зимовье зверей” ставит слово во главу угла своего творчества. “Зимовье Зверей” — это русскоязычная авторская песня. Выбрав однажды это направление, группа целенаправленно следует ему, не чуждаясь, тем не менее, смелых экспериментов в различных музыкальных областях. В творческом багаже “Зимовья Зверей” десять оригинальных альбомов, концертные сборники, видеофильм, музыкальный спектакль “Свинопас”, организация акустических фестивалей “Могучая кучка” (1999-2000).
Автором песен является Константин Арбенин.
Константин, как совмещается планы личной философии и творчества?
Творчество — это выражение философии. Неизменно она проецируется на создаваемые мной песни, и они, в свою очередь, несут некий заряд, творческий импульс, некое знание идею, слушателям. Личное же осознание заложенного смысла приходит порой спустя годы. Можно рассматривать произведение искусства (чья информация многомерна) как некую высшую данность, одновременно принадлежащую творцу и небу.
Многомерность — чем она определяется?
Способностью проводника-поэта быть чистым духом и осознавать свое “не-я”, свою роль восприемника. Кроме того, каждый из видов искусства по-своему трансформирует информационные измерения. Песням я отдаю предпочтения перед стихами, потому что слово звучащее содержи больший объем смысла, чем зафиксированное на бумаге, заключенное в строгие орфографические рамки.
Как вы считаете, с чем предпочтительнее работать певцу, поэту… — с негативом или позитивом?
Мы стараемся идти от пессимистичных альбомов (“Число человека”) к более светлым. Философия “Зимовья зверей” заложена уже в названии: от зимы мы идем искать лета, как в одноименной сказке. Это попытка достойно выжить в не всегда пригодных для творческих свершений условиях.
Какую роль для вас как для поэта играет предопределение?
В последнее время у меня возникло ощущение, что существуют некие субстанции, которые объединяют вокруг себя людей, чтобы как-то воплотится в этом мире. Так, например, группа “Зимовье Зверей” всегда существовала некоем виртуальном пространстве, в форме идеи. Идея же воплощается, когда приходит час наиболее благоприятный для восприятия ее миром или человеком. Объяснение тому, почему та или иная идея была воплощена в данный момент, мы находим позже, как бы постскриптум. Песни, стихи — это концентрация знания, часто — предсказаний. Когда-то нами была спонтанно создана песня “Спи, идет война”. Через несколько дней началась первая война в Чёчне.
В каких вы отношениях с мистикой?
Она присутствует во всех произведениях искусства, если не говорить о попсе на разных творческих уровнях. “Нет книги, в которой не было бы чего-то ценного”. Искусство — это скрытая мистика неизвестного происхождения. Мы улавливаем только намёк на знание, предполагаем его исток.
Сколь гармонично в вас уживаются поэт и прозаик?
С детства я мечтал быть писателем и, действительно, обратился к прозе. Стихи же и песни пришли внезапно. Это нечто непроизвольное.
В прозе вы стремитесь создать нечто свое или…
Я не задумываюсь о новизне своего стиля по отношению к творчеству других авторов. Форма — это дело втрое. Я направляю энергию мысли, в первую очередь, на содержание, на насыщение его смыслом.
Как рождаются текст, музыка?
Первична идея. Сначала появляется тема, брезжащая в сознании мысль. В современном искусстве все наоборот: появляется желание создать группу и ездить на гастроли, а репертуар создаётся по инерции. Массовое высасывание стихов из пальца — постмодернизм. Материал должен вызреть.
Каковы ваши стилевые рамки?
К каждой песне индивидуальный подход.
То есть творческая личность?
Наш аранжировщик Александр Петерсон сказал: “Хаотичность не предполагает культуры, традиции и воспитания. А творческая свобода включает в себя и культуру, и традицию, и хаотичность”. Я говорю именно о творческой свободе.
Человек, который столь открыт творческим энергиям, вероятно, должен быть открыт всем ее знаниям. В каких отношениях вы с религией?
Сначала была вера, но не знание. Соответственно потом — неверие. Теперь — период приближения к знанию. Весь путь — в песнях. Творчество и религия как нельзя более близки, они взаимопроникающи. Первое — это поиск своего места в общем культурном процессе; один из аспектов второго — поиск своей сущности.
А что питает творчество?
Всё — от вкусного печения до великолепного стихотворения.
Всё? А как быть с негативом?
Негатив тоже питает. Но когда эта подпитка перестаёт удовлетворять, происходит взросление. Наркотическая зависимость творца — это когда чем хуже внутреннее душевно-духовное состояние, тем лучше песня.
Но личность разрушается, она уже не может излучать сияния, и хорошие песни, на самом деле — неплохая техника.
В современной культуре много возросшего на негативе творчества. Стабильная его культивация — от нездоровья. Но отрицательное можно по-разному воспринимать и перерабатывать. Можно найти выходи и, выйдя, создавать светлые произведения, но не из щегольского оптимизма, а, зная, что зло реально.
Пелевин в “Чапаеве в Пустоте” написал: “… настоящее искусство тем-то и отличается от подделок, что думает найти путь к самому загрубевшему сердцу, и способно на секунду поднять в небеса, в мир полной и ничем не стеснённой свободы безнадежнейшую из жертв всемирного инфернального транса”.
Искусство существует как раз для того, чтобы поддерживать в мире баланс между добром и злом. Искусство в любом своём проявлении в конечном итоге направлено на добро. В этом мире тьма поглотала бы свет, если бы не сохранило свет чистое творчество.
То есть подлинный талант может быть загрязнён энергиями “плотного”, животного, мира лишь на определенном этапе?
Искусство, попытки его создать (американское кино) и даже не-искусство непроизвольно поддерживают баланс мирового позитива и негатива.
По запретным коридорам маленьким клещом нательным
Я вползу в твою аптечку и найду к тебе отмычку.
И назло всем командорам и шагам их запредельным
Я зажгу в своей ладони сердца крошечную спичку.
Бейся, воробей, о свой застенок,
Лейся, сладкий мед, на горький улей,
Смейся, тот кто счастье зримым сделал,
Между даром и уделом, между порохом и бурей
Мы…
Философская газета № 2, 2001 г.
|
 |